fem_proofs (fem_proofs) wrote,
fem_proofs
fem_proofs

Происхождение "привилегии"

Оригинал: The Origins of "Privilege" | Автор: Джошуа Ротман | Перевод: Check Your Privilege для форума Femspace.ru

Идея "привилегий" – то есть того, что некоторые люди получают выгоду от полученных просто по праву рождения и по большей части невидимых для них самих преимуществ, даже если эти преимущества дискриминируют других, - имеет достаточно длинную историю. Еще в 30-х годах двадцатого века Уильям Эдуард Бёркхардт Дюбуа, афро-американский общественный деятель, ученый и писатель, говорил о "психологическом вознаграждении", которое позволяет бедным белым чувствовать свое превосходство над бедными черными. В период борьбы за гражданские права чернокожих, активисты говорили о "белой привилегии". Но этот концепт стал по-настоящему популярен только в конце 80-х, когда о нем начала писать Пегги МакИнтош, занимавшаяся женскими исследованиями (Women's studies) в Колледже Уэллсли. В 1988 году МакИнтош написала эссе "Белая и мужская привилегии: рассказ от первого лица об аналогиях, которые мне удалось заметить благодаря работе в области женских исследований" ("White Privilege and Male Privilege: A Personal Account of Coming to See Correspondences Through Work in Women’s Studies"). В нем были перечислены 46 примеров белой привилегии (например: "№ 21. Меня никогда не просят говорить за всех людей моей расы. № 24. Я могу быть уверена, что если в каком-либо учреждении я захочу поговорить с начальником, он окажется человеком моей расы.). С тех пор эти примеры изучали многие поколения школьни_ц и студент_ок. Сейчас Пегги МакИнтош 79 лет, она все еще работает в Уэллсли. Учитывая то, что проблема привилегий до сих пор вызывает общественные волнения, мы решили спросить МакИнтош, что она думает о текущих дебатах и насколько они похожи на дебаты предыдущих десятилетий.

Почему Вы решили написать о проблеме привилегий?

В то время я работала в Центре женских исследований (Wellesley College Center for Research on Women). Я проводила ежемесячный семинар для преподавателей колледжей на тему новых достижений в области женских исследований и о том, как их можно было бы ввести этот предмет в академические дисциплины. Я вела этот семинар в течение семи лет, и моя аудитория все возрастала. В какой-то момент в нем принимали участие представители 22 факультетов из разных колледжей. На повестке стоял следующий вопрос: "Каковы основные характеристики каждой университетской дисциплины и как можно их изменить, признав наконец, что женщины составляют половину мирового населения и что женский опыт составляет половину опыта человечества?"

Я заметила, что в течение трех лет подряд мужчины и женщины, которые были коллегами и настоящими друзьями в первые месяцы, оказались в некоем состоянии интеллектуальной и эмоциональной размолвки. Через три года некомфортная атмосфера стала очевидной. Я решила посмотреть в свои записи, и увидела, что в определенный момент женщины спрашивали: "Почему бы нам не ввести этот материал о женщинах в программу студентов-первокурсников?" И какой-нибудь мужчина отвечал ей: "Слушай, извини, это конечно отличный семинар, но расписание и так забито". А однажды какой-то мужчина сказал (я записала его слова): "Если пытаешься заложить в студентах фундаментальное знание предмета, надо учить фактам, а не догадкам".

Дело в том, что это был очень хороший человек. Все мужчины, который принимали участие в семинаре, были очень хорошими людьми, даже, я бы сказала, очень смелыми, потому что им приходилось сталкиваться с агрессией в своих родных университетах из-за того, что они ходят в женский колледж на феминистский семинар. И у меня в голове возник вопрос, от которого я все никак не могла отделаться: "Так это хорошие мужчины или угнетатели?". Я думала, что нужно выбрать одно из двух. Мне тогда не приходило в голову, что они могут быть и теми, и другими одновременно. Эта дилемма разрешилась, когда я вспомнила, что около шести лет назад черные женщины из Бостона написали несколько эссе, где говорилось, что белые женщины при сотрудничестве проявляют себя как угнетательницы. Я вспомнила свои мысли при чтении этих эссе. Сначала я подумала: "Я не понимаю, почему они так говорят о нас. По-моему, мы хорошие!" А вторая мысль была ужасно расистской, но это ведь было в 1980. Я подумала: "Естественно, мы хорошие, ведь мы соглашаемся сотрудничать с ними!"

И тут я поняла: положительные качества тут ни при чем. Эти мужчины действительно достойные люди. Но они слишком хорошо выучили то, что внушало им общество: что мужчины создают знание. И я поняла, почему черные женщины видели в нас угнетательниц: потому что точно таким же образом общество внушило мне, что знание создается белыми людьми.

И тогда Вы написали 46 примеров белой привилегии?

Я спросила себя: "Что из того, что я не заработала своими силами, есть у меня в распоряжении ежедневно?" Это было похоже на молитву. Первое, что пришло в голову: "Если я захочу, я могу устроить свою жизнь так, чтобы большую часть времени находиться исключительно в обществе людей моей расы".

Другие люди писали о привилегиях раньше Вас. Как Вы думаете, почему именно ваша работа получила так много внимания?

Я думаю, потому что никто другой не писал искренне, давая четкие примеры из собственного опыта, которые позволили бы читателям понять эту достаточно сложную тему, не чувствуя себя обвиняемыми.

Какова была реакция?

Сначала больше всего ответов было от белых. Самая распространенная реакция: "Я никогда раньше об этом не задумывал_ась". Через пару лет к этому прибавилось: "Вы изменили мою жизнь". Цветные люди с самого начала говорили: "Благодаря Вам я понял, что я не сумасшедший и все это мне не чудилось". И если они что-то добавляли к этому, то обычно: "Все это время я знал_а, что есть что-то, что работает против меня".

Но была и негативная реакция.

Консерваторы пытались выставить это безумием. Но было так много людей, которые встали на мою сторону, что я смогла успешно игнорировать их. Дэвид Горовиц назвал меня одной из десяти самых невменяемых феминисток в Америке. Раньше меня это задевало. Но теперь я понимаю, что если ты собираешься выступать против расовой дискриминации, то неизбежно станешь объектом агрессии.

Насколько реакция публики изменилась? Ведь прошло больше 25 лет.

Если не считать университетской аудитории, реакция практически не изменилась. Колледжи и университеты – это места, где тебя слушают. Это места, где ты учишься видеть каждого человека в отдельности и систему в целом. Чтобы понять, как работают привилегии, ты должен уметь видеть механизмы функционирования социальной жизни, но при этом совмещать их с индивидуальным опытом отдельных людей. Я думаю, личный опыт кажд_ой священен. Рассказывать о нем очень важно, как важно видеть, что опыт каждого отдельно взятого человека является частью гораздо большей конструкции и имеет в себе повторяющиеся части.

Как Вы думаете, можно ли сказать, что понятие привилегий бросает вызов восприятию людей, потому что заставляет их анализировать свой личный опыт через абстрактные критерии?

Когда привилегированным людям предлагают подумать о своих привилегиях, это выводит их из себя, потому что они не хотят рассматривать себя в рамках системы. Но я думаю, что у каждого есть определенная комбинация как незаслуженных преимуществ, так и незаслуженных препятствий. Белый цвет кожи – это всего лишь одна из многих переменных, которые можно рассматривать. Например, можно также рассмотреть место рождения, тип телосложения, атлетические способности, владение письменной и устной речью, умений, которых требуют от тебя в рамках твоего религиозного или этнического бэкграунда, происхождение родителей, наличие у родителей образования, и т.д. Обстоятельства нашего рождения дают нам фору в одном и в то же время отбрасывают нас назад в другом. У каждого есть комбинация привилегий и их отсутствия. И она постоянно меняется в зависимости от того, где ты находишься, с кем ты общаешься, что от тебя требуется. […]

Вы принимаете идею привилегий очень близко к сердцу. Это, наверное, очень тяжело, ведь последствия привилегий так несправедливы. Разве не естественно, что мысль о привилегиях злит людей, а не заставляет задуматься? Могу себе представить белых гетеросексуальных парней на ваших семинарах и злобу, которую они испытывают во время дискуссии о привилегиях. Как Вы с этим справляетесь?

Главное – это позволить людям рассказать о собственном опыте. Тогда они перестанут ругаться друг с другом. Один мой коллега говорит: "Пока мы не позволим студент_кам рассказывать о собственном опыте, что обычно в образовательных учреждениях им не позволяется, они продолжат делать то, что от них хочет общество, а именно, способствовать нашему разобщению". Студент_ки, которые не могут преобразовать собственный опыт в источник роста и развития, начинают ругаться друг с другом. Как писала Эдриэн Рич, когда женские науки (Women's studies) еще только появились: "Никто не говорил нам, что мы должны изучать наши жизни, превратить их в науку".

Судя по всему, для Вас разговор о привилегиях – это не повод для спора, а скорее некий вид терапии.

Я бы не сказала, что это терапия, потому что психология не очень хорошо подходит для работы с социальными проблемами. Но действительно, речь идет о работе над собственным жизненным опытом с целью понять, что ты часть различных систем, а они – часть тебя. Нужно посмотреть вокруг, как это делают социологи, и увидеть социальные шаблоны, одновременно сохраняя баланс и уважение к собственному опыту. Увидеть угнетение других – это, конечно, очень важная работа. Но такая же важная работа – увидеть, как система угнетает тебя.
Tags: cyp, faq, интерсекциональность
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author